Внимание! Редакция не имеет отношения к рассылаемым мошенниками письмам с просьбой «покликать по рекламе» Яндекс.Директа «чтобы помочь детям». Не поддавайтесь на уловку проходимцев!
Найти работу
18+
28/04/2017 — 12:31 / Калининград, Калининградская область, Образование

Лауреат Филдсовской премии – в Калининграде: "Ученый никогда не знает, имеется ли решение научной задачи"

В Калининграде БФУ имени И. Канта посетил известный математик, лауреат Филдсовской премии Станислав Смирнов.

imageОб этом в Калининграде сегодня, 28 апреля 2017 года, сообщил БФУ, как там водится, не указав дату события.

Известно лишь, что ученый прилетел в Калининград, чтобы встретиться с участниками заключительного этапа Всероссийской олимпиады по математике.

— Станислав Константинович, Вы будете общаться со школьниками и первокурсниками университета. Думаете, они Вас поймут? Всё же разница между учёным, тем более Вашего уровня, и старшеклассником огромна.

— Один из самых великих физиков 20 века Ричард Фейнман, который известен и как лауреат Нобелевской премии за квантовую электродинамику, и как автор 9-томника, переведённого на русский язык, сказал: никуда не годится тот учёный, который не может за 10 минут объяснить 5-летнему ребёнку, чем он занимается. На самом деле, наука стала очень специализированной, очень заумной, но всё равно почти любую вещь можно объяснить.

— В таком случае объясните, о чём Ваша лекция? Действительно ли похожи между собой научные и школьные задачи?

— Много общего. Мне кажется, главное отличие состоит в том, что у школьной задачи есть решение: через какое-то время после нескольких шагов ответ будет найден, по крайней мере, так думает составитель задачи. Хотя, конечно, автор задачи может ошибиться или при издании сборника может появиться опечатка. В науке, берясь за задачу, учёный никогда не знает, есть ли решение. И сколько на его поиски нужно времени: 4 часа или 4 года. Есть задачи, на которые жалко тратить 4 года, а есть те, на которые не жалко и большего времени, но никто не знает, есть ли вообще решение. Вот эта неопределённость и есть главное отличие научной задачи от школьной.

— Можете сформулировать месседж Вашего выступления?

— Математика стала важна в человеческой жизни ещё 3 тысячи лет назад, когда древние египтяне делили поля или предсказывали разливы Нила. Но за те годы, что прошли, она стала играть не менее важную роль в нашей жизни. Если взять любой смартфон, то в нём гораздо больше современной математики, чем тот же Стив Джобс выучил в школе, да и многие математики столько не знают. Вообще математика сейчас повсюду, так что она открывает двери в очень многие профессии. Кроме того, не нужно забывать про гимнастику ума: это избитое выражение, но английские врачи установили, что люди, которые решают судоку, реже страдают болезнью Альцгеймера.

— Станислав Константинович, часто Вас называют коммуникатором между наукой (по крайней мере, миром математиков) и властью, вопрос к вам в этой ипостаси. В России обсуждаются меры по развитию математического образования. Есть ли у государства понимание, что нужен комплекс мер, а не просто сеть центров математического образования для школьников?

— Простой ответ — да, есть. Разработка этого комплекса мер была одной из задач, указанных в майских указах президента Путина. В результате усилий многих профессиональных людей появилась Концепция математического образования: название немного бюрократическое, но она написана вполне понятным языком. Вы правильно сказали, что это должен быть комплексный подход, и нельзя просто щёлкнуть пальцем, сделать распоряжение и получить результат.

Во-первых, никогда не бывает бесконечных ресурсов: материальных или человеческих. Скажем, в России более 100 тысяч школьных преподавателей математики. Найти 100 тысяч человек, которые были бы и талантливыми педагогами, и хорошо знали математику — таких людей, может быть, 100 в стране, а не 100 тысяч.

Соответственно, чтобы всё поднять, нужно обеспечить этих людей хорошими методическими материалами, причём как для талантливых детей, так и для тех, кто отстаёт. У нас школьная программа устроена так, что тебя всё равно учат логарифмам, даже если ты дроби не можешь складывать. Обо всём этом нужно думать.

Так что ещё раз повторю: даже в идеальной ситуации с неограниченностью ресурсов невозможно получить быстрый результат. Но изменения есть. Например, у нас есть очень хороший механизм отбора талантливых детей. Скажем, наше олимпиадное движение намного лучше развито, чем в США или Франции. Там 90% школьников, имеющих математические способности, узнают об этом только в старших классах или не узнают вовсе, потому что им не посчастливилось встретить хорошего учителя математики. А у нас есть олимпиады, дополнительные кружки и т.д. Конечно, всё это нужно улучшать, но механизм имеется.

— Хорошо, имеются механизмы отбора и поддержки школьников. Дальше они идут в вуз. Но потом многие уезжают в магистратуры или аспирантуры за границу.

— В том, что кто-то уезжает за границу, нет ничего плохого. Проблема в том, что мало кто из них возвращается. Например, я уехал в аспирантуру в Лос-Анджелес, потому что в Санкт-Петербурге не было бесплатных мест, а в Америку меня пригласили без денег. И я не жалею, что получил этот опыт: я оказался в совершенно другой среде, с другими научными традициями. Там развиты другие области математики, не те, что в моём родном университете. И я выучил то, что здесь не выучил бы никогда.

Я стал довольно эрудированным учёным, ведь в Америке я поработал в трех разных местах, потом в Швеции, сейчас – в Швейцарии и в России. Так что учёба за границей — это хорошо. Если бы мы могли половину своих талантливых студентов отправлять на учёбу за границу и хотя бы треть из них возвращалась, это было бы неплохой инвестицией. Потому что они там выучили бы что-то, чего у нас нет. Конечно, есть условно закрытые системы, например в Англии ты сначала учишься в Кембридже, потом там же пишешь диссертацию и лишь на пару месяцев уезжаешь в Оксфорд. Потому что для них Кембридж и Оксфорд — это совершенно разные вещи, а для нас одно и то же. Но есть и страны, например Швеция, Австрия, Израиль, где ты не можешь получить хорошее место, не проработав за границей пару лет.

— Это такой механизм борьбы с академическим имбридингом?

— Да, конечно. И это правильно. И это огромная проблема последних 30 лет. Некоторые очень упрощают ситуацию: мол, было хорошее финансирование, потом его не стало, но если его опять увеличить, всё будет как прежде. Не будет. Это воду в кране можно сначала выключить, а потом включить. В науке ситуация скорее похожа на кусок железа: если его поместить в магнитное поле, а потом вытащить, то железо будет намагниченным. Это явление гистерезиса, на нём основаны все кассетные магнитофоны. 30 лет недофинансирования не прошли бесследно: система изменилась качественно, и дело уже не только в размере бюджета.

Более того, мир за это время тоже изменился. Скажем, постдоки, временные позиции после кандидатской диссертации, были в Америке и раньше, это корень их системы: вы заканчиваете аспирантуру, потом пару раз получаете такую позицию, затем полупостоянную и уже потом постоянную позицию. В Европе этого не было, а во Франции, например, после окончания аспирантуры молодой исследователь сразу получал постоянную позицию.

Но теперь и там появились постдоки. И оказалось, что эта система эффективнее. Конечно, эта ситуация неопределённости является серьёзным стрессом для человека, зато у него есть мощный стимул для работы. Плюс это механизм отсева случайных людей в науке. В общем, мир изменился, и если мы хотим конкурировать с кем-то, то нам нужно строить похожую систему. Не точно такую же (у всех есть особенности, Франция и США отличаются), но отвечающую на те же вызовы.

— Всё же вернусь к российской высшей школе: неплохо, когда студенты уезжают учиться за границу, но нужно быть привлекательным, чтобы и к нам ехали. Иначе российские топовые вузы становятся бакалавриатом западных университетов.

— Да, я не ответил на Ваш предыдущий вопрос. Конечно, надо, чтобы выпускник был востребован после того, как он что-то окончил. Чтобы была интересная работа, достаточно оплачиваемая. Не высокооплачиваемая, а достаточно оплачиваемая: во всём мире университетский профессор получает меньше, чем он мог бы зарабатывать в банке или какой-то компании, но он работает именно в университете, потому что ему интересно, потому что у него есть некая интеллектуальная свобода, возможность общаться с коллегами.

Так что надо создать нормальные условия работы. А это очень широкий круг вопросов: это и снижение забюрократизированности, и финансирование исследований. Если вы, скажем, биолог в Германии и у вас закончился какой-то реактив или биокультура, вы делаете заказ и получаете его в течение какого-то времени.

А в России? Тут мы сразу вспоминаем таможню, Почту России и т.д. Привезти сюда живых мышей, генетически модифицированных, это вообще без шансов, а какую-нибудь культуру в сухом льду… ну это будет долго, скорее всего посылка пару раз поездит между разными отделениями. И в итоге любой биолог думает: а стоит ли проводить исследования в России, рискуя оказаться без нужных материалов, или лучше это делать в другом месте.

— Да, всевозможные бюрократические преграды — это бич для учёных. Но, к сожалению, эти вопросы крайне медленно решаются.

— Я был на встрече с Дмитрием Медведевым, когда он был президентом, и тогда мы выделили три самых важных вопроса. И это был номер 3. Больше трёх бессмысленно просить. Даже три многовато, но вот мы рискнули. В итоге сделали специальный таможенный пункт в Сколково, через который немного проще растамаживать. Но этого мало.

— Если не секрет, что было в первых двух пунктах?

— Первый — это просьба вывести гранты из ФЗ-94. Пока проект закона ходил по инстанциям, там появились изменения, в результате мы гранты должны были проводить через процедуру госзакупок. Например, мы хотим пригласить на серию лекций одного из лучших специалистов по комплексному анализу, а нам говорят: мы объявим конкурс, пусть ваш кандидат подаст документы, но кто назовёт меньшую сумму гонорара, тот и победит. К счастью, довольно быстро в закон внесли поправки.

А второй пункт до сих пор не решён: мы говорили, что проекты должны быть долгосрочными. Это крайне важно. И тут нужно понимать, что если вы гарантируете финансирование в течение 10 лет, это не означает, что деньги нельзя отобрать. Это означает, что раз в год вы должны получать отчёт о результатах, и если результатов нет или они крайне малы, то финансирование можно остановить. Чиновники говорят, что бюджет России планируется всего на 3 года, а мы просим гранты на 7-10 лет. Но в Америке тоже бюджет не составляется на 5 лет. Если вы в США получаете долгосрочный грант, то там мелким шрифтом написано: грант гарантирован при условии, что конгресс не урежет бюджет. Но даже если урежет, то просто новые гранты не выдаются, а прежние обязательства выполняются.

— Проблема во всё той же привлекательности российских вузов, о которой мы говорили…

— На самом деле, всё не так мрачно. Главное — начать систематическую работу. Например, мы несколько раз публиковали объявления о вакансиях постдоков в журнале Американского математического общества. И каждый раз мы получали по два десятка резюме, причём достаточно квалифицированных специалистов. Так что нужно заниматься продвижением российских вузов, а сами вузы должны перестраиваться, быть более открытыми.

— И последний вопрос: для многих россиян показателем состояния математического образования является международная олимпиада, в советское время наша страна была в лидерах, а в последние годы вперёд вышел Китай, например. Как специалист обрисуйте состояние дел.

— Это очень неоднозначный вопрос. Я уже говорил, что у нас очень неплохая система отбора талантливых школьников. Во многих регионах есть хорошие школы, педагоги, есть конкуренция за места в ту же российскую сборную. Но дальше возникает вопрос, как с ними заниматься. Точнее даже так: насколько мы хотим превращать это в спорт?!

Я дважды выигрывал международную олимпиаду по математике в составе советской команды, но это стоило мне очень много времени подготовки. Иногда даже казалось, слишком много. Но сейчас я думаю, что это было моей неплохой инвестицией в себя.

С другой стороны, имеется пример китайцев, когда они отбирают, если не ошибаюсь, первую сотню, изымают этих детей из семей, помещают в интернат и занимаются только олимпиадными задачами. В итоге получаются такие асоциальные «ботаники». На мой взгляд, это неправильно. Так что здесь нужно найти некую грань. Но в любом случае: подготовка к математической олимпиаде — это вложение более полезное, чем если вы тренируетесь в сборную по какому-нибудь виду спорта. Спортивная жизнь весьма короткая, а здесь перспективы и в науке, и в инженерии, и в бизнесе, – завершил интервью Станислав Смирнов.

После лекции, 27 апреля, Станислава Смирнова принял врио губернатора Калининградской области Антон Алиханов. Обсуждалась перспектива развития математического образования в регионе и обучение местных школьников в образовательном центре «Сириус». В разговоре также принимали участие руктор БФУ им.И.Канта Андрей Клемешев, врио министра образования Светлана Трусенёва и руководитель федеральной группы разработчиков ЕГЭ по математике, директор Московского Центра непрерывного математического образования Иван Ященко. Подробности встречи здесь.

comments powered by HyperComments
Читать новости удобнее в  Telegram

Loading...

Лента новостей

Реклама

Поиск по сайту

займ на карту онлайн


© Янтарный Край - газета Online Калининград, 2006 — 2017 годы. Все права зарегистрированы.
Электронная почта редакции: gazeta.yk@gmail.com
Янтарный край – круглосуточное общественно-политическое Интернет-издание. Новости и оперативные комментарии - основа редакционной политики. География – Калининградская область с акцентом на местную специфику городов и районов. Но не только. Актуальная информация о жизни регионов СЗФО, России в целом и заслуживающие внимания события за рубежом значительно расширяют новостную ленту он-лайнового издания.

При копировании информации — ссылка (для Интернет-изданий — ссылка должна быть активной) на Янтарный край обязательна. Ответственность за достоверность рекламы (в том числе на баннерах и тизерах), несет рекламодатель.
Партнёр «Яндекс.Новости»
Партнёр «Google.Новости»

Rambler's Top100
Янтарный край KaliningradToday ИА МедиаКалибр ИА Прибыль RU ИА Откровенно RU ИА Бесспорно RU ИА Message RU Вестник СЗФО Радио Голос Балтии ИА Rainbow